Советское кино. Какие фильмы в первую очередь вспоминаете вы, когда слышите словосочетание "советское кино" и какие чувства оно у вас вызывает?

Думаю, что многие люди моего поколения и поколения моих родителей сразу вспомнят огромное количество любимых советских фильмов, многие из которых не потеряли своей актуальности и в наши дни, что называется, фильмы на все времена.

Cреди многочисленных любимых советских фильмов у меня и короткометражка Эдуарда Абалова “Когда играет клавесин". Фильм снят в 1966 году на киностудии Мосфильм. Студент Костя, исполняя обязанности народного дружинника, со своими институтскими товарищами ловит очаровательную “спекулянтку”. А пока сопровождает её в штаб народной дружины, влюбляется в задержанную по ложному подозрению девушку. Фильм, на мой взгляд, - маленький шедевр. Маленький лишь по причине своей краткости. Всего сорок пять минут экранного времени. Искрометный юмор, любимые актеры, замечательно исполняющие свои роли, музыка, атмосфера того времени, красавица Москва и совершенно невероятная красавица Марина Гуткович в роли “спекулянтки” Тамары. Марина настолько естественна и потрясающе хороша в этой роли, что от неё невозможно отвести глаз. Думаю, этот фильм всегда будет вне времени и сколько бы раз я его не пересматривала, всегда получаю огромное удовольствие.

Марина попала в кино еще ребенком, снявшись в роли Верочки в знаменитом советском фильме режиссера Владимира Герасимова ”Гуттаперчевый мальчик”. Потом были эпизодические роли в фильмах "Василий Суриков" (реж. Анатолий Рыбаков,1959г., старшая дочка), "Академик из Аскании" (реж. Владимир Герасимов,1961г., старшая дочка), "Председатель” (реж. Алексей Салтыков,1964г., девушка из колхоза), ”Королевская Регата" (реж, Юрий Чулюкин, 1966г., спортсменка),"Путешествие" (На полпути к Луне, реж. Джемма Фирсова,1966г., стюардесса), и наконец, главная роль в фильме "Когда играет клавесин". Затем была небольшая, но яркая эпизодическая роль очаровательной горничной-секретарши немки в "Ошибке резидента", лидере проката 1969 года, снятого знаменитым режиссером Вениамином Дорманом. А потом Марина Гуткович исчезла с экранов и о дальнейшей её судьбе было ничего не известно, хотя все, кто знают, помнят и видели фильм Эдуарда Абалова, не единожды задавались вопросом: куда же пропала эта очаровательная юная актриса?

Могла ли я предположить, что интервью с итальянским биологом, фотографом и автором книги о выдающемся русском пейзажисте Сильвестре Щедрине, Франко Джардино не только ответит на вопрос: куда делась Марина Гуткович, но и неожиданно подарит мне возможность общения с этой очаровательной женщиной. На фотографии, которую я получила от синьора Франко для оформления нашего с ним интервью, по левую руку от бывшего президента Итальянской Республики Джорджо Наполитано стояла она, Марина Гуткович! Конечно же, я не могла не воспользоваться случаем и была безмерна рада встрече с Мариной и очень благодарна ей за нашу беседу! Она все так же красива, невероятно приятна в общении и я надеюсь, что всем поклонникам её таланта будет интересно прочитать это интервью.

Марина Николаева: Марина, когда я готовилась к нашей с Вами встрече, то пересмотрела все фильмы с Вашим участием, которые сумела найти. В “Гуттаперчевом мальчике” Вы невероятно хороши! Такая удивительно красивая девочка.

Марина Гуткович: Спасибо, Марина! Откровенно говоря, я всегда относилась к себе с большим недоверием, никогда не была довольна собой, но потом получалось вроде бы даже и неплохо. Неуверенность в себе самой - мой большой комплекс, который направил мою жизнь совсем в иную сторону.

МН: Марина, Вы ведь коренная москвичка. Ваши родители имели какое-то отношение к миру кино? Как Вы попали в кинематограф?

МГ: Да, я родилась в Москве. Родители никакого отношения к кино не имели. Как это всегда бывает, съемочная группа искала девочку на роль Верочки в “Гуттаперчевом мальчике”. В нашем доме на Садово-Каретной, в соседнем подъезде жила одна актриса и кажется, именно она посоветовала съемочной группе посмотреть и на меня. Они пришли в школу, где я училась и пригласили меня на пробы. Пробы были удачными и меня утвердили на роль. С этой роли все и началось. Потом были разные небольшие эпизодические роли, но тем не менее, я уже снималась в кино, была в картотеке на Мосфильме и на киностудии им. Горького и меня приглашали.

МН: Вы помните свои детские ощущения от съемок в “Гуттаперчевом мальчике”? Не страшно ли было сниматься? Ведь Вашими партнерами были два блистательных и очень известных советских актера - Андрей Попов и Марианна Стриженова, которая к тому моменту уже снялась в “Оводе” в роли Джеммы.

МГ: Нет, страха у меня не было. Я очень старалась, из кожи вон лезла. Режиссер фильма Владимир Герасимов и оператор Галина Пышкова были очень требовательными и когда у меня были глицериновые слезы, а не свои, я очень даже от этого страдала, но своих не получалось. Я была недовольна собой, мне все время казалось, что я делаю все не настолько хорошо, как того требовал режиссер, но заплакать по-настоящему у меня не получалось.

Тогда со мной везде ездила мама, она меня везде возила и ей это дело очень нравилось. В памяти остались запахи мосфильмовских павильонов, они очень специфические и на каждой киностудии разные. На студии Горького они были совсем иными. Позже мы ездили на съемки в Ленинград. Там тоже были павильоны и натура. Но я не могу сказать, чтобы я была жутко горда тем, что снималась в кино.

МН: Первая роль была для Вас больше игрой, или Вы серьезно относились к съемкам?

МГ: Я очень серьезно подходила к съемочному процессу и по жизни я вообще очень серьезный и ответственный человек.

МН: Каким был день премьеры фильма?

МГ: Я помню, что мамы не было в день премьеры, она куда-то уехала, и на просмотре в кинотеатре мы были с моей старшей сестрой. Фильм мне очень понравился. По окончании просмотра всех актеров пригласили на сцену. Нам хлопали и все было очень торжественно. Я тогда была совсем еще ребенком. Мне было лет восемь-девять. Тогда мне все очень понравилось. Нам даже обещали, что повезут этот фильм в Венецию, но потом почему-то не повезли.

МН: То есть Вы не боялись? Такой раскованный ребенок.

МГ: Нет, не боялась. Моя мама очень серьезно к этому относилась, гораздо более серьезнее, чем я. После съемок в фильме она записала меня в студию художественного слова при Доме кино, которая тогда находилась на Площади Восстания. Там я перезнакомилась со всеми известными сейчас уже актерами. В ней же учился и Коля Бурляев. Там же недалеко жил Никита Михалков, с которым я тоже была знакома. Надо сказать, что я довольно пассивно относилась к съемкам, а вот художественным словом занималась с удовольствием. Это было очень интересно. Выступала на сцене в Доме кино: читала “Сказки об Италии” Горького. Кстати, еще и не думала про Италию, но уже читала (улыбается). Вот тогда я немножко волновалась: большой зал, много народу. Но первую премию я не получила, а получила вторую, и плакала, хотя не плачу никогда. Таким ужасным для меня было это первое поражение.

МН: В 18 лет Вы снялись в главной роли у Эдуарда Абалова в фильме “Когда играет клавесин”.

МГ: После “Гуттаперчевого мальчика” я попала в картотеку Мосфильма и меня все время приглашали на пробы. Иногда утверждали, иногда нет, иногда я отказывалась, если необходимо было ехать в экспедицию, поскольку мне ведь надо было еще учиться в школе.

В картину “Когда играет клавесин” меня пригласили на пробы по фотографиям. Сначала были фотопробы, потом кинопробы, а потом режиссер Эдуард Абалов утвердил меня на роль. Он говорил мне: "Ты мне напоминаешь Наташу Ростову". Эдуард большой молодец, снял очень хорошо! Я всегда дико напрягаюсь, когда в фильме чувствуется наигранность, фальшь, а в этой работе получилось все очень естественно.

МН: Марина, Вы действительно дивно хороши в этом фильме и очень естественны! Откровенно говоря, я была почти уверена, что Вы на тот момент уже учились во ВГИКЕ. Какие у Вас остались воспоминания о съемках, ведь в фильме снялось такое созвездие актеров?

МГ: В кадре мы в основном работали только с Евгением Стебловым. Хорошо знакомы были с Геннадием Яловичем, он меня потом познакомил и с Георгием Епифанцевым. Я тогда очень много читала, увлекалась фантастикой. Очень любила Рэя Бредбери, Роберта Шекли. У них была в свое время потрясающая идея открыть театр фантастики.

Вы знаете, я ведь увидела первый раз фильм “Когда играет клавесин” лишь много лет спустя после съемок!

МН: И какое у Вас было впечатление?

МГ: Отличное! Я сама себе поразилась. Я всегда ужасно боялась фальши, наигранности, ненатуральности. Ненавижу это. Это бывает в американских фильмах, в советских было сколько угодно да и сейчас хватает. А у Эдика (прим. Эдуарда Абалова) получился замечательный фильм.

Помимо этой работы, была еще ВГИКовская дипломная работа “Жаркий день”, в которой мы снимались вместе с Натальей Зориной, с которой очень тогда дружили. Потом она вышла замуж и уехала в Париж.

В 1969 году я снялась в фильме “Франтиха”. Вместе со мной в нем играла Наталья Климова, жена Владимира Заманского, незабываемая Зоя Монроз в фильме “Гиперболоид инженера Гарина”. Одевал нас для съемок в фильме Вячеслав Зайцев. Вместе с нами еще снимался очень красивый молодой человек, кажется, из Греции. Это был экспериментальный цветной фильм для телевидения Франции, который в качестве режиссера снял известный и отмеченный наградами оператор Федор Проворов. От этой работы у меня осталось только одно черно-белое фото. В период съемок в фильме “Франтиха” я попала на обложку известного в то время журнала Soviet Woman и благодаря ему, какие-то дальние родственники, которые эмигрировали в Данию до революции, нашли меня и приехали в гости. Не знаю под каким названием фильм "Франтиха" вышел для Франции, но после моего отъезда из СССР у меня никакой информации о нем не осталось.

В 1970 году было игровое кино на Таджикфильме; к сожалению, не помню названия фильма. Моя героиня в нем еще пела. Очень милый и приятный цветной фильм был. Играла - громко сказано, но роль, тем не менее, была главной.

МН: А желание поступить во ВГИК ? Наверняка, после съемок у Абалова у Вас уже были такие мысли.

МГ: Да, да, были. Но сразу я как-то не решилась поступать, хотела подумать. Все мои кинематографические знакомые говорили :“Вот уж ты-то точно поступишь!”, но меня это все равно никак не подстегнуло. Были мысли стать визажистом или заняться изучением иностранных языков. Когда тебя снимают и ты попадаешь в мир кино, желание стать актрисой появляется автоматически. Я не знаю, правильно поступила тогда или нет. Многие говорили мне: "Гни свою линию, поступай во ВГИК! Иди в кино!". Но я всегда была очень неуверенной в себе, а потом влюбилась, вышла замуж в 20 лет, уехала за мужем и до поступления в кинематографический вуз дело так и не дошло.

МН: А как Вы познакомились со своим будущим мужем, Франко Джардино?

МГ: Франко по образованию биолог, но всю жизнь увлекался и профессионально занимался еще и фотографией. Познакомились мы в советском посольстве в Польше, где он начал работать над репортажем об уничтожении евреев. Так началась наша история и мы поженились в Москве. После этого я переехала в Неаполь. Я очень люблю Неаполь. Он понравился мне со всей его безалаберностью с самых первых дней.

МН: Марина, но ведь Неаполь достаточно неспокойный и небезопасный город. Возможно даже, в какой-то мере и опасный. Каким он был тогда и какой сейчас?

МГ: В определенной степени совсем небезопасный. По первому времени я все время витала немного в облаках, когда ходила по улицам. У меня три раза срывали сумку с плеча, часы с руки. Город "бандитский", но меня он не то что не испугал, он меня увлек и я его безумно полюбила. Рим, где мы сейчас живем, это необыкновенное место, великолепный живой музей истории и искусства. Многих чаще всего восхищает Рим, а мне вот больше нравится Неаполь. Это сложный город, но вместе с тем и безумно интересный. Его необходимо прочувствовать, чтобы полюбить. Он необыкновенно красив и я всегда его защищаю, поскольку многие относятся к нему с пренебрежением. Здесь я прожила почти 25 лет.

МН: Марина, выйдя замуж, Вы первый раз приехали в Италию? Какие у Вас были впечатления ?

МГ: Очень хорошие. Мы жили на старинной вилле в Позиллипо. Там же находился и киноклуб, который организовал и которым руководил Франко. В него приходили знаменитые режиссеры от представителей старшего поколения, таких как Рене Клер, до молодых режиссеров Сильвано Агости и Марко Беллоккио. Тинто Брасс представлял в клубе премьерный показ своего известного антинацистского фильма Salon Kitty. Гостем нашего клуба был и Малкольм МакДауэлл ("Механический апельсин", реж. Стенли Кубрик), снимавшийся в тот период в фильме Тинто Браса "Калигула".

Отец Франко был очень известным врачом, челюстно-лицевым хирургом, руководителем клиники. Лечил многих известных персон: первого президента Итальянской Республики Энрико де Никола, философа Бенедетто Кроче и его жену, персидского шаха, звезду Голливуда Дженифер Джонс и потомков королевских династий. Очень хорошая, интеллигентная семья. Близким другом семьи был внук Михаила Бакунина; я тоже его знала и мы с мужем часто навещали его в Сорренто, я разговаривала с ним по-русски. Франко очень хорошо знает мировой и советский кинематограф, разбирается в живописи, с ним всегда было интересно.

МН: Но уехав жить в Неаполь, Вы постоянно приезжали в Союз?

МГ: Да, приезжали мы часто: вдвоем с сыном и всей семьей. Мы очень любили ездить в Москву из Италии на поезде. Был когда-то такой прямой маршрут из Рима. С уймой вещей и подарков мы грузились в Неаполе в поезд, в Риме пересаживались и весело, общаясь в дороге с разными попутчиками, ехали до Москвы. Поезд делал остановку в Загребе и она была настолько длинной, что мы успевали сходить в городе в ресторан. В Будапеште поезд стоял вообще шесть часов, и тогда мы успевали еще и прогуляться по городу. А потом еще стоял в Чопе. Это была замечательная пора.

Еще нам нравились автомобильные путешествия по различным маршрутам, от кратчайшего - 3300км через Австрию, Венгрию или через Чехословакию, Польшу и Беларусь, до самых длинных - 4500км через Германию, Данию, Швецию до Финляндии после пересечения Балтики, чтобы добраться до Ленинграда. Нас знали все советские пограничники! Обычно поездки проходили летом и осенью, но один раз мы уезжали из Москвы во время Крещенских морозов, в тридцатиградусный мороз, проделав путь по заснеженным России, Беларуси и Польше. А в другой раз, я помню тридцатиградусную жару в тени, в Вене, в музее Бельведере, без кондиционера, среди картин экспрессиониста Шиле и неаполитанских пейзажей Ребеля. Однажды, в начале осени мы возвращались из Москвы по пути отступления Наполеона.

Наш сын был еще ребенком, когда на полпути в Советский Союз мы остановились в Освенциме, чтобы показать ему ужасы нацизма.

МН: Марина, Ваш сын Андрей прекрасно говорит и пишет на русском языке. Говорит феноменально! И я хочу Вам сказать, что Вы большая молодец! Я знаю много смешанных семей, где мама русская, а папа итальянец, и знаю, скольких трудов стоит маме, чтобы ребенок, живущий в Италии, знал русский так же, как и итальянский.

МГ: Андрей, даже наверное, больше русский человек. Я старалась все время говорить с ним по-русски. Первой русской книгой, которую я уговорила его прочитать, был роман “Мастер и Маргарита”. Это моя любимая книга, практически настольная. Андрей прочел, и она его очень увлекла. Потом были “Братья Карамазовы”, тоже моя любимая и настольная, а дальше пошло-поехало.

МН: То есть, Вы его завлекли великой русской литературой.

МГ: Да! Потом, мы очень часто бывали в Москве, он много времени проводил с моей мамой и моей старшей сестрой. Мама раз в году приезжала к нам и она тоже внесла огромную лепту в то, что Андрей хорошо знает русский язык.

МН: На каком языке первое время Вы общались с Франко?

МГ: На английском, а потом я довольно скоро выучила итальянский. Славянские женщины ведь очень способные к языкам.

МН: После переезда в Неаполь не было амбиций пойти учиться, попытаться с карьерой в Италии?

МГ: Нет, Неаполь в этом смысле всегда был немного в стороне, кинематографическая жизнь протекала в Риме. У нас достаточно быстро родился сын и я занималась им, домом, помогала мужу в их клинике.

МН: А со своими коллегами, друзьями из мира кино, Вы поддерживали отношения все это время, встречались, общались, когда приезжали в Москву; может быть они приезжали к Вам в Италию?

МГ: В те времена мало кто приезжал в Италию. Несколько раз приезжал Святослав Бэлза. Он был моим очень близким другом и другом нашей семьи. Его знал и Франко, и мой сын. Все эти годы мы поддерживали отношения и общались. Он приезжал в Италию и каждый раз, когда я бывала в Москве, мы встречались. Моим хорошим другом был Толя Ромашин. Его трагический уход - это очень большая трагедия.

МН: Марина, Ваш муж Франко написал книгу о выдающемся русском пейзажисте Сильвестре Щедрине. Вы много помогали ему все эти годы в поиске материалов и изучении документов.

МГ: Помогала в переводах русских текстов, особенно тех, что написаны на языке XIX столетия. Многие слова русского языка XIX века слишком сложны для понимания для иностранца. А большинство необходимых материалов для книги было на русском языке. Но я лишь давала ему импульс, объяснение того, как понимала это я. Конечно же, на итальянский я ничего не переводила да и не смогла бы сделать это настолько хорошо, как это сделает носитель языка.

Одно время у меня было увлечение переводами, я даже хотела перевести на русский язык книгу “Вся жизнь впереди” (“La vita davanti a se”) Ромена Гари (Romain Gary), для театра, для Галины Волчек, с которой была знакома благодаря Славе (прим. Вячеславу Бэлзе). Я хотела предложить ей поставить это произведение. Потрясающая книга! Я никогда не плачу, но над этой книгой плакала.

МН: Марина, какой в Вашей памяти осталась Москва Вашего детства и юности?

МГ: Москва с тех пор очень изменилась. Но я знаю лишь кусочек “своей” Москвы на Садово-Каретной - место, где я родилась, Мосфильм, студию Горького, Площадь Восстания, где я занималась художественным словом и все. Я не знаю всей Москвы. Я только это люблю, что знаю. Сейчас она конечно стала грандиозной. Когда приезжаю, всегда бегу в Сад Эрмитаж, который с одной стороны сильно изменился, а с другой, вроде бы и не очень. Меня туда водили ребенком, там же был театр, сквер со скамеечками, киоски с мороженым и газированной водой. От той Москвы конечно мало что осталось. Сейчас это совсем другая Москва, шикарная, непохожая ни на один из европейских городов. Я безумно по ней скучаю. Больше года в Италии не выдерживаю и предпочитаю скорее поехать сюда, чем куда-либо еще.

МН: Когда Вы приезжаете в Москву, как Вы проводите здесь время? Понятно что Вы приезжаете навестить сестру, подруг, родственников; может быть, ходите в театры?

МГ: Когда был жив Слава (прим. Святослав Бэлза), каждый мой приезд сюда мы ходили с ним по театрам, в Большой на балет, во Дворец съездов. С ним я пересмотрела множество спектаклей. Но это все было, увы, уже в другой жизни.

МН: А желания вернуться обратно в Москву никогда не возникало?

МГ: Очень даже возникало! Но теперь для меня это уже сложно. После стольких лет жизни в другом климате русскую суровую зиму мне уже трудно переносить. И я очень боюсь, когда здесь скользко. Я бы с удовольствием полгода проводила в Москве и полгода в Италии. Мне и сейчас вот совсем не хочется уезжать! Здесь все мое родное, я здесь я. И несмотря на то, что почти две трети своей жизни я прожила в Италии, я очень скучаю и всегда рвусь в Москву. Вы знаете, что в Италии я всегда смотрю русское телевидение?!

МН: По прошествии лет, как Вы думаете, куда бы Вы пошли учиться, если бы остались в СССР? Стали бы театральной или киноактрисой?

МГ: Я бы пошла во ВГИК и обязательно стала бы киноактрисой. Сейчас я в этом нисколько не сомневаюсь. У меня были для этого все козыри в руках и мне говорили об этом и режиссеры, которых я знала. ВГИК меня бы отточил, снял бы с меня неуверенность, угловатость. Меня приглашали постоянно и когда-нибудь выпала бы какая-то серьезная роль.

Я вышла замуж и уехала. Пока мы молодые, мы не очень задумываемся, живем на эмоциях. С одной стороны, мне все говорили: “Что ты делаешь? Тебе нельзя уезжать!”. Но с другой стороны, сейчас, спустя годы, сожаление о том, что не осталась и не продолжила сниматься в кино все же немного есть. Были страхи и неуверенность, но я смотрю на прошлое и понимаю, это тогда была неуверенность, но оно было и понятно: маленькая была, молодая, это было нормально и закономерно. А потом, ведь еще и так бывает иногда, кто-то скажет что-то обидное и ты принимаешь это очень близко к сердцу и еще больше закомплексовываешься. Вот сейчас я немного сожалею, но так сложилась жизнь и здесь уже ничего не поделаешь. Да ведь жизнь еще очень меняется, когда рождаются дети. Но все сложилось так, как сложилось, и в общем-то, по большому счету, я ни о чем не сожалею.

Марина Николаева/ Москва, сентябрь 2019

Интервью Марины Гуткович на итальянском языке

в интервью использованы фотографии кадров из фильмов с участием Марины Гуткович, взятые из открытых источников